Записки о фондовом рынке

Джон Арнольд: самый молодой миллиардер на бирже

Fri, 04 Jul 2008 11:23:44 GMT

34-летний глава хедж-фонда «Центавр Энерджи» (Centaurus Energy) Джон Арнольд (John D. Arnold) – наглядный пример того, как удачливые люди вовремя успевают воспользоваться обстоятельствами. В прошлом году его состояние впервые превысило $1 млрд., что сделало Арнольда самым молодым американским миллиардером по версии журнала Forbes и поставило его на 317-е место в списке 400 самых богатых американцев. Заметим, в отличие от подавляющего большинства других молодых богачей в рейтинге, свой миллиард Арнольд не получил в наследство, а заработал сам – сверхудачной игрой Centaurus Energy на рынке энергоносителей.

В свежем рейтинге Forbes-2008 состояние Арнольда оценивается уже в $1,15 млрд. Журнал Trader Monthly оценивает его еще выше, в $1,5-$2 млрд., замечая что Арнольд сегодня является одним из самых высокооплачиваемых управляющих хедж-фондов, обгоняя по этому показателю таких признанных звезд торгового зала, как Эдди Ламперт (Eddie Lampert) и Стиви Коэн (Stevie Cohen). И практически ни у кого нет сомнений в том, что в нынешнем году Арнольд еще больше увеличит свои доходы и доходы инвесторов Centaurus, пользуясь сверхвысокими ценами на нефть, газ и другие углеводороды.

И еще одна подробность из пока короткой, но яркой и насыщенной жизни Джона Арнольда. Он — один из немногих ключевых работников печально знаменитого концерна Enron, избежавших обвинений и суда за мошенничество. И именно доход от успешных операций во время работы в Enron дал старт миллиардному капиталу вундеркинда из Хьюстона.

Первые миллионы

Джон Арнольд родился в обычной американской high-middle класс семье: его отец был юристом, а мать – бухгалтером. Таланты юного гения проявились достаточно рано. Всего за три года он получил степень в Университете Вандербильта (Vanderbilt University) в Нэшвилле, штат Тенесси, после чего в 1995 году отправился зарабатывать деньги на Уолл-Стрит. И ни куда-нибудь, а в энергогигант Enron. В этой компании Арнольд сначала занимался торговлей нефтью, а потом, после ухода Джеффа Буссана (Jeff Bussan) был «пересажен» на торговлю природным газом. В 2001 году, в возрасте всего лишь 27 лет он заработал для Enron на торговле газом $750 млн. Работодатель юную звезду торгового зала не обидел. По итогам 2001 года Арнольд получил бонус в размере $8 млн. – самый большой из выплаченных трейдерам Enron за тот год.

Главное — вовремя смыться

С деньгами Арнольд поступил крайне осмотрительно. Когда в начале 2002 года в Enron разразился скандал, а в течение нескольких месяцев стоимость акций седьмой по величине компании в Америке, упала с $80 млрд. почти до нуля, Арнольд одним из первых бежал с тонущего корабля. А дальше произошло нечто неожиданное. Несмотря на имеющееся у него на руках предложения работы от UBS и других инвестиционных банков, он предпочел открыть собственный хедж-фонд - Centaurus Energy (большинство его коллег после краха Enron так и осели в банках и нефтяных компаниях вроде BP и Chevron). В качестве стартового капитала Арнольд использовал те самые $8 млн. и небольшое количество денег сторонних инвесторов. «Я хотел создать такую структуру, которая бы подошла мне самому, а не отстаивать постоянно свое мнение перед всякой бюрократией», - объясняет сам Арнольд желание независимости.

Как следовало из названия, Centaurus Energy планировал специализироваться на торговле газом, нефтью и другие углеводородами. Фонд, поначалу занимавший одну крохотную комнатку, обосновался в Хьюстоне, штат Техас – главном центре нефтедобычи и нефтеторговли в США. Причем по иронии судьбы, из окон нынешнего скромного торгового зала Centaurus Energy открывается прекрасный вид – на тот самый офис Enron в виде буквы Е, где Джон Арнольд несколько лет назад начинал свою карьеру (сейчас этот офис занимает Chevron).

Казалось бы, только очень неумному человеку в 2002 году могла прийти в голову идея открыть фонд, который бы специализировался именно на энергоактивах. Американский энергетический сектор в то время находился в шоковом состоянии от банкротства Enron и связанным с ним скандалом по обвинению в мошенничестве. Волатильность рынка была крайне низкой, что не давало трейдерам никакой возможности зарабатывать. Ситуацию хорошо демонстрирует то, что в феврале 2002 года, вскоре после того, как Enron обанкротился, а его операционное подразделение по торговле газом перешло банку UBS, его дела шли далеко не блестяще. UBS начал увольнять трейдеров и даже отключил онлайновую торговую платформу, гордость Enron. В мае 2003 года подразделение в Хьюстоне и вовсе было закрыто, а немногочисленные оставшиеся трейдеры переведены в другой офис.

Мал, да удал

Однако Джон Арнольд сумел обратить кризис себе на пользу. В то время, пока другие фонды работали с энергетическими бумагами достаточно осторожно, он создал Centaurus репутацию очень удачливого трейдера. Заметим, что в течение первых двух лет фонд был закрыт для сторонних инвестиций: Арнольд играл, что называется «на свои». А дальше цены на энергоносители пошли вверх, волатильность рынка также резко повысилась, и кризис разрешился сам собой. Когда инвестиционные банки почувствовали, что на энергофьючерсах можно зарабатывать и начали массово нанимать трейдеров для работы на нефтяном и газовых рынках (Goldman Sachs и Morgan Stanley, к примеру, в 2004 году заработали на торговле сырьем $2,6 млрд., причем большую часть – именно на энергоносителях), Centaurus Energy уже был в этом секторе одним из наиболее искусных игроков. «Джон просто вышел на рынок и показал, что все ошибались», - замечает по этому поводу Джим Швайгер (Jim Schwieger), бывший коллега Арнольда по Enron, который в далекие времена торговал с ним на пару газовыми инструментами.

Сегодня под управлением Centaurus находится уже более $3 млрд. В структуру Джона Арнольда входят четыре хедж-фонда: Centaurus Energy, Centaurus Energy Master Fund, Centaurus Energy Partners и Centaurus Energy Qp, а также консультационная фирма Centaurus Advisors. Как это и принято в финансовом мире, фонд является чрезвычайно закрытой структурой. «Мы не обсуждаем то, что делаем. Мы не работаем во всеуслышание так, как это делал Ти Бун» (T. Boone Pickens, известный своими спекуляциями техасский нефтепромышленник и нефтетрейдер, чьи заявления по поводу рынка природного газа транслировались на CNBC), - цитирует слова Джона Арнольда New York Times.

Известно лишь, что за свои услуги фонд берет с инвесторов в полтора раза больше, чем в среднем по рынку: 3% размещаемых средств в качестве платы за управление капиталом и 30% полученной прибыли. «Обычные» хедж-фонды ограничиваются 2% и 20% соответственно. Однако желающие работать с Арнольдом даже на таких грабительских условиях выстраиваются в очередь. Ведь Centaurus стал одним из самых успешных фондов в своей «узкой» области, зарабатывая для вкладчиков, по слухам, около 200% прибыли каждый год. Единственным исключением стал «неудачный» 2005 год, когда прибыль Centaurus Energy составила лишь 178%. Это невероятные результаты. Такие энергофонды, как Energy Select Spyder и Vanguard Energy Vipers, к примеру, в 2005 году показали лишь 35% прибыли.

Секреты удачной торговли на сложном и волатильном энергорынке Арнольд, естественно, держит при себе. Впрочем, среди его коллег и конкурентов существует скептическое мнение, что слухи о трейдерском гении Арнольда сильно преувеличены. Якобы около $150 млн. из $750 млн., заработанных им для Enron в 2001 году, следует отнести не на счет его таланта, а исключительно на счет уже упомянутой выше онлайновой торговой системы Enron Online. Злые трейдерские языки утверждают, что система попросту доминировала на рынке газа, а это позволяло Enron устанавливать цены. Другие конкуренты Арнольда злопамятно напоминают, что хотя в 2001 году он и заработал для Enron огромную прибыль, в 2000 году он не менее сильно подмочил свою репутацию, потеряв более $200 млн.

Мальчишеское пари на миллиарды

Все эти разговоры, однако, не помешали Арнольду летом 2006 года сорвать банк, доведя до краха своего конкурента, хедж-фонд Amaranth. Ситуация развивалась следующим образом: Джон Арнольд и его команда были уверены в том, что летом 2006 года цены на газ снизятся, и соответственно, Centaurus играл на понижение. В Amaranth, напротив, были уверены, что они вырастут. Поэтому тридцатидвухлетний трейдер фонда Брайан Хантер (Brian Hunter) играл на повышение. Спор, напоминавший пари двух упрямых мальчишек (особенно с учетом возраста обоих героев) закончился в сентябре. В течение одной недели Amaranth потерял около $6 млрд., а Centaurus Energy закончил год с прибылью 317% и $1 млрд. в активах. Эксперты полагали, что из этих денег Арнольду принадлежала примерно половина.

Узкая специализация

Несмотря на успех 2006 и 2007 годов, Centaurus Energy продолжает оставаться крайне небольшим по размеру (там всего-то работают 36 человек, из которых 17 трейдеров, половина – бывшие сотрудники Enron) и узкоспециализированным фондом; из тех, которые негласно рекомендуются друзьям и партнерам, как фонды «для своих». В противоположность таким «монстрам» инвестиционного рынка, как Citadel или Tiger, обстановка в Centaurus Energy достаточно спокойная. Это объясняет тот факт, что даже заработав по итогам удачного года внушительные бонусы, из Centaurus Energy не произошло традиционного для хедж-фондов в таких случаях оттока кадров. А кадры в фонде собрались более чем достойные. Арнольду удалось привлечь к торговле бывшего исполнительного директора Enron Грега Уолли (Greg Whalley), а также таких звезд-трейдеров, как Билла Перкинса (Bill Perkins), Джеффри Уэлша (Jeffrey Welch) и Конрада Герля (Conrad Goerl), который ранее работал в Motherrock.

В Centaurus Energy подходят к работе на энергорынке крайне серьезно. В штате фонда даже есть ставка метеоролога - весьма необычная единица для игроков на фондовом рынке. Содержание метеоролога полностью себя оправдывает. Долговременные прогнозы погоды дают возможность Centaurus играть на понижение или повышение цены энергоносителей в определенные недели и месяцы, в точном соответствии с полученными данными. Например, зная, теплая или холодная погода будет стоять в определенные дни в США, можно предугадывать спрос (высокий или низкий) на топливо для обогрева домов.

Политики против рынка

Работу Centaurus Energy и других энергофондов в будущем, однако, могут серьезно осложнить несколько факторов. Это не только падение цен на нефть и газ и развитие альтернативной энергетики, но и слухи о расследованиях, которые собираются провести финансовые власти США. Их подозрения связаны с тем, что хедж-фонды в последний год если не прямо ответственны за разгон цен на энергоносители в США, то по крайней мере сильно поспособствовали волатильности этого рынка. Рост цен на энергоносители, по заявлениям Барака Обамы и представителей руководства США, уже признан национальной проблемой и угрожает стабильности всей экономики. И надо сказать, что подозрения властей имеют основания. По данным NYMEX и Комиссии по торговле сырьевыми фьючерсами, на хедж-фонды и подобные структуры сегодня приходится 47% открытых фьючерных контрактов на энергоносители на NYMEX, при том что в 2004 году эта доля составляла лишь 20%. Впрочем, сам Арнольд отрицает обвинения в том, что именно хедж-фонды сделали энергорынок столь волатильным. «Если говорить в целом, то чем больше на рынке участников и чем более ликвиден торгуемый товар, тем менее волатилен рынок», - замечает он.

Растет на энергорынке и конкуренция. По данным Energy Hedge Fund Center, сегодня на работе с энергоактивами и компаниями в области окружающей среды сосредоточены по меньшей мере 450 хедж-фондов, под управлением которых находится около $60 млрд. Причем 200 из них работают только с энергоактивами, то есть являются непосредственными конкурентами Centaurus Energy.

Вероятно именно с возрастающей конкуренцией на рынке связано озвученное в начале лета этого года намерение Джона Арнольда «диверсифицировать» бизнес и немного отойти от биржевых спекуляций. С этой целью Centaurus совместно с компанией Carlyle Group вложился в собственные газохранилища в Колорадо (130 км от Денвера) и Луизиане. Размер инвестиций, как это характерно для Centaurus Energy, остался неизвестен, однако эксперты утверждают, что Арнольд потратил на проект предположительно $100 млн. Покупка - логичное продолжение трейдингового бизнеса Centaurus: ведь если летом газ стоит $12, а зимой, по ожиданиям, вырастет как минимум до $15, его можно просто «придержать» некоторое время в хранилищах, пока цена не вырастет до оптимальной.

Скромный миллиардер не желает знакомиться

О личной жизни Джона Арнольда известно еще меньше, чем о его бизнесе. Однако те редкие отзывы, которые удается услышать, в основном характеризуют его положительно. Арт Гелбер (Art Gelber), известный в Хьюстоне консультант по вопросам энергетики утверждает, что Арнольд «очень во многих вопросах настоящий джентльмен». Говорят, что он увлекается искусством и неплохо танцует, а также - что он недавно женился. Точно известно одно: до последнего времени, несмотря на свое состояние, глава Centaurus Energy вел достаточно простой образ жизни: не скупал антиквариат и дорогие автомобили, не крутил романы с фотомоделями, да и вообще старался не привлекать к себе особого внимания.

Единственный необычный поступок, который стал предметом обсуждения, заключался в том, что четыре года назад Арнольд за $4,9 млн. купил участок земли в престижном районе River Oaks в Хьюстоне и без стеснения снес построенный на нем дом, так называемый Dogwoods. Поступок для патриархального Хьюстона оказался почти революционным. Историки архитектуры в один голос начали утверждать, что дом, построенный в 1926 году архитектором Бердаллом Брисколлом (Birdsall Briscoe) имеет историческую ценность. Однако Арнольд предпочел не возиться с реконструкцией достаточно мрачного старья, а построить для себя и своей жены новый особняк в современном функционалистском стиле с элементами кубизма по проекту нью-йоркского дизайнера Александра Горлина (Alexander Gorlin). Именно такой простой по форме, но функциональный по наполнению дом больше отвечает его характеру и образу жизни.

Светлана Бороздина, по материалам New York Times, Wikipedia, Bloomberg, Forbes, Independent.

Опубликовано в Журнал СуперИнвестор.Ru.

Новый провал - новые возможности

Tue, 01 Jul 2008 23:04:21 GMT

Второе полугодие на российском рынке началось как-то не очень приятно. Примерно как первое. Вчера индекс ММВБ свалился сразу на 3,45%, продолжив падение, начатое несколько дней назад. Снижение связано в первую очередь с внешними причинами — на мировые рынки вновь вернулся пессимизм и ожидание рецессии в США и резкого замедления экономического роста в остальном мире. Опять же, новые слухи о больших списаниях в западных банках радости не доставляют. Все это привело к внушительному падению котировок на американском рынке в июне (худший июнь с 1930-го года), во втором квартале (худший второй квартал с 2002 года) и в целом в первом полугодии. Индекс Dow Jones едва не преодолел отметку «20% падения от максимума», которая считается началом многолетнего «медвежьего рынка». Но пока удержался.

Естественно, волна негатива, пришедшая из-за океана, накрыла и российский рынок: западные инвесторы выводили средства, «спасая» их в американских госбумагах или сырьевых контрактах, отечественные игроки воспользовались моментом, чтобы продавить котировки и при случае закупиться на низких уровнях. Тот же «Сбербанк», скажем, вернулся на уровни около 70 рублей за акцию, что в полтора раза ниже нормальной (справедливой) цены. Посмотрим, что будет дальше, но уже сейчас многие акции непристойно дешевы, и их можно понемногу подбирать в надежде на 30-50%-ый рост в ближайшие год-полтора. Если отдельные акции покупать страшно, то можно попробовать войти в ПИФы, хотя это не наш метод. Если же падение продолжится, то портфель можно продолжать наращивать, покупая очередную партию бумаг, скажем, через каждые 3-5% падения. Но для этого надо иметь крепкие нервы.

Из последних событий стоит отметить окончательную смерть РАО ЕЭС. Компания сделала свое дело, и теперь в ближайшие недели на рынке появится несколько новых «голубых фишек» - остатков от РАО. Частному инвестору пока, вероятно, не стоит лезть в торговлю этими бумагами — в первое время могут быть серьезные колебания, но как рынок утрясется, перевести часть средств в энергетические акции будет полезно. Впрочем, если у вас были акции РАО, и вы не стали их продавать, то целый портфель новых бумаг вы получите и так. По первым прикидкам, после стабилизации рынка он должен стоить на несколько десятков процентов дороже, чем акции самого РАО перед прекращением торговли ими на биржах.

Газеты в последние дни разродились массой заметок про энергореформу, если есть интерес — почитайте: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8.

Традиционная «сладкая» ссылка. На этот раз — буржуйская, но знания английского языка вам практически не понадобится. На сайте Coattail Investor можно подсмотреть за тем, какие акции имеют в своих портфелях крупнейшие и самые успешные американские инвесторы. Сайт требует ввода вашего e-mail’а, наверняка собирают базу для спама, поэтому вводите какой-нибудь свой «мусорный» адрес. Зато потом доступ на сайт бесплатный и легкий.

И, против традиции, сразу вторая отличная ссылка: Владимир Милов рассказывает о положении с нефтью в мире и о том, почему она такая дорогая. Этот взгляд мне наиболее близок, поэтому всячески рекомендую почитать.

Опубликовано в Журнал СуперИнвестор.Ru.

Джулиан Робертсон: “Я перестал понимать рынок”

Fri, 27 Jun 2008 09:19:46 GMT

Джулиан Робертсон (Julian H Robertson Jr), основатель инвестиционной компании Tiger Management Corp., - один из «титанов» и легенд в финансовом мире. Однако его история в полной мере демонстрирует то, что ни один баловень судьбы не застрахован от потерь – как из-за собственных ошибок, так и из-за внешних обстоятельств. Под управлением Робертсона фонд с изначальных $8 млн. в 1980 году, предоставленных его друзьями и родственниками, разросся до $22 млрд, вложенных крупными инвесторами, в 1998 году. Однако всего лишь два года спустя Робертсон был вынужден закрыть из-за убытков все фонды Tiger, которые к тому времени «сдулись» до $6 млрд. и прекратил на некоторое время работать на Уолл-Стрит. Как пишет о Робертсоне Business Week, его история – это история человека, «который поднялся очень высоко – но только для того, чтобы разрушить построенное им из-за сверх-жесткого контроля и своего необузданного темперамента».

Середнячок из провинции

Джулиан Робертсон-младший родился в 1932 году в небольшом городке Солсбери в Северной Каролине в достаточно состоятельной семье. Его отец, Джулиан Робертсон-старший был одним из управляющих местной текстильной компании – в те времена, когда текстильный бизнес в США еще не был уничтожен китайским импортом. Сам Робертсон любит подчеркивать свое северокаролинское происхождение. В свои 75 лет он говорит с акцентом и любит описывать себя как «парня из небольшого городка». Его отец был строгим человеком и многого требовал от сына. Однако, тот долгое время не оправдывал отцовских надежд. Робертсон-младший весьма средне учился в школе и в университете, да и карьера его, в отличие от других звезд финансового рынка, развивалась далеко не стремительно. Даже ученую степень Робертсон-младший получил не в Гарварде или Йеле, а в Университете штата Северная Каролина.

В 25 лет он пришел работать на ассистентскую позицию в массачусетскую инвестиционную компанию Kidder, Peabody & Co. (в 1986 году он была продана General Electric Corporation) и проработал там почти 20 лет, став в итоге директором департамента по управлению денежными активами – необычайно долгий срок для любого успешного и амбициозного трейдера.

Тигр из Новой Зеландии

В свободное плавание Робертсон ушел лишь в конце семидесятых. Сначала он уехал в Новую Зеландию, где провел целый год. Неизвестно, какие мысли занимали его голову все это время, однако по возвращении, уже в возрасте сильно за сорок, Робертсон основывает инвестиционный фонд Tiger Management. Название было символическим: оно должно было показать, что «тигр» в состоянии бороться и с «быками» и с «медведями». Кстати, все фонды под управлением Tiger также носили имена хищных животных: «Ягуар», «Пума», «Оцелот» и так далее.
В 1980 году фонд собрал под управлением смешные по нынешним временам $8 млн. – да и те в основном были получены от друзей и родственников. В общем, грандиозный успех ничего не предвещало, и никто даже и вообразить не мог, что к 1996 году активы Tiger вырастут до $7,2 млрд., а к 1998 году - до $22 млрд.

Однако это произошло. В первую очередь - благодаря чутью Робертсона на акции, примерно такому же чутью, которое было у Джорджа Сороса в отношении валют. Первые годы дела фонда шли блестяще. В 1981 году Tiger заработал 24,3% прибыли, при том, что индекс S&P в этот же год упал на 5%. На всем протяжении 80-х Tiger оставался небольшим по размеру и малоизвестным в широких кругах, но чрезвычайно успешным фондом. И хотя Робертсон, как и Джордж Сорос, потерял солидные деньги на кризисе 1987 года, фонд в том году все равно показал прибыль из-за того, что рано переключил интерес с американского на иностранные рынки.

Лучшая команда аналитиков

Феноменальное чутье, которое касалось движения вверх или вниз отдельных бумаг – не единственное, на чем зарабатывал Tiger. Сильной стороной фонда было также то, что Робертсону с самого начала удалось собрать команду едва ли не самых умных и высокооплачиваемых аналитиков Уолл-стрит – «команду Суперкубка», как называл ее Аарон Стерн (Dr. Aaron Stern), давний друг Робертсона и его психиатр.

Робертсон постоянно требовал от аналитиков идей, в какие компании фонд мог вложить средства. «Чтобы выжить в Tiger – вы должны были выдавать новые идеи», - говорит Кэтрин Ягуби (Katrin Yaghoubi), работавшая в фонде в конце 80-х. По ее словам, «кастинг» компаний, акции которой она предлагала купить Робертсону, был очень жестким – и это совершенно неудивительно, если знать, что Tiger всегда делал достаточно крупные покупки. Сам Робертсон говорил, что он даже не будет смотреть на предлагаемый актив, если в него невозможно будет вложить менее $125 млн. при выборе «длинной» позиции, и $50-$70 млн., в случае «короткой». Всего портфель Tiger в «золотые» времена насчитывал 100 позиций.

Жесткий «кастинг» приводил к тому, что в каждом случае, когда готовилась покупка акций какой-либо компании, Ягуби и ее коллегам приходилось проводить настоящее расследование ее деятельности, масштабы которого не снятся современным аналитикам. «В случае с производителем снегоходов Arctco Inc, мне пришлось обзвонить всех дилеров такой продукции по всей территории США», - рассказывает она. Перед тем, как отправить на стол руководству фонда доклад о косметической компании Avon, ей пришлось стать распространителем их продукции. Ягуби рассказывает, что ей приходилось посещать едва ли не все торговые выставки в США и выписывать 35 журналов, откуда она могла почерпнуть сведения о компаниях. Среди ее личных открытий, на который Tiger серьезно заработал – акции производителя роликовых досок Canstar, которые выросли вдвое после того, как Робертсон купил пакет в 15%, а также компания Franklin Quest, акции которой, напротив, сильно упали в цене ровно после того, как Робертсон встал в шорт.

В свои фонды Робертсон принимал только по-настоящему состоятельных инвесторов: тех, кто был способен вложить от $5 млн. и выше. Кроме того, он был на острие каждого нового инвестиционного тренда. В 1989 году, когда произошло падение Берлинской стены, Робертсон одним из первых начал покупать акции европейских компаний в надежде на их быстрый рост – и оказался на 100% прав. Тогда же он встал в шорт в отношении японского рынка – как раз незадолго до его падения. Ну а в 1992-1993 году он нажился на волатильности мирового рынка облигаций, который штормило несколько месяцев подряд.

Первый миллиард

В 1991 году под управлением Tiger было собрано около $1 млрд. активов. Робертсон не стеснялся пользоваться заработанным. В 1993 году, когда фонд заработал рекордные 80%, Tiger направил на вознаграждение работникам около 20% прибыли, что составило $600 млн. Из них Робертсон получил половину или $300 млн.. И это – на считая его доли в самом Tiger. Даже если она составляла на тот момент 25% (Робертсон умалчивал о ее истинных размерах), то это давало главе фонда еще около $750 млн. Соответственно, его годовой заработок в тот год по самым скромным оценкам превысил $1 млрд.

Впрочем, аналитики Tiger также не жаловались на низкую зарплату. В начале 90-х старшие аналитики получали до 2% от размещений, а по 1% нередко доставалось даже молодым и талантливым. Это обеспечивало им годовой заработок примерно в $6 млн. – совсем неплохо для человека, недавно окончившего университет.

Первые ошибки

Однако уже в начале 90-х в фонде начались потери. По мере того, как Tiger Management увеличивался в размерах, произошли два события. Во-первых, Робертсон переключился с покупок крупных пакетов акций компаний, которые либо сильно вырастут, либо упадут в цене (то есть с того, на чем и был основан успех Tiger) на спекуляции с валютами и облигациями. Причина этого была очевидной: он явно хотел быть вторым Джорджем Соросом и часто себя с ним сравнивал. Знакомые Робертсона говорят, что в нем очень сильно чувствовался уроженец Северной Каролины: ему всегда было необходимо с кем-то соревноваться.

Во-вторых, как в стиле управления Tiger, так и в выборе Робертсоном активов для инвестирования все чаще проявлялся его плохо сдерживаемый темперамент – тот самый, о котором сотрудники фонда говорят одновременно со страхом и трепетом. «Он непредсказуем, он пугает», - так они отзывались о Робертсоне. «Джулиан может быть в один момент совершенно рациональным, а через секунду – совершенно нерациональным», - говорит один из бывших сотрудников. К тому же глава Tiger Management отличался злопамятностью. К примеру, он мог внезапно вспомнить о том, что случилось несколько месяцев назад, стать красным от ярости и устроить работнику выволочку по этому поводу.

Череда поражений Tiger началась с катастрофического 1-ого квартала 1994 года, когда за три месяца фонд «просел» на 12% из-за неудачной игры на валютном рынке. Инвесторы, которые принесли в фонд деньги на волне его успеха в прошлом году, начали спешно выводить активы, переводя их в более удачливые компании. В 1995 году неудачи Tiger продолжились: фонд заработал лишь 17% прибыли, что было гораздо ниже показателей индексов. 1996 год начался с успеха: только за январь Робертсону удалось сделать 17% прибыли. Однако затем доходы сократились из-за общего падения рынка, а в кошмарный для фонда день 8 марта Tiger вообще потерял около $200 млн. на падении американских госбондов.

Эффект масштаба

Как говорят очевидцы, в начале 90-х годов Робертсон впервые осознал, что он не Сорос, что у него нет понимания макроэкономических факторов, который имеют огромное значение в современной глобальной экономике. Когда начались неудачи, он запаниковал и совершил отчаянный шаг - привлек к работе в фонде не только еще одну команду аналитиков, но и нанял себе в помощь управленцев из всемирно известного банка Morgan Stanley & Co. Это решение – немыслимое для Робертсона, который установил в Tiger исключительно авторитарный стиль руководства. Он единственный управлял портфелем и принимал решения о покупке или продаже активов – даже когда фонд вырос до нескольких миллиардов долларов.

Эксперты фондового рынка полагают, что именно неумение и нежелание Робертсона делегировать полномочия и стало причиной краха фонда в конце 90-х. Другие крупные инвестиционные фонды, такие как фонд Сороса или Odyssey Partners, под управлением которых находились активы примерно тех же размеров, что и в Tiger Management, вынуждены были разделить полномочия для более эффективного управления портфелями.

Известно, что Сорос даже позволил своему лучшему аналитику Николасу Родити (Nicholas Roditi) управлять целиком практически всем фондом Quota, после чего тот увеличил портфель фонда вдвое. Такую самостоятельность категорически было невозможно представить в Tiger.

К тому же знакомые с Джулианом Робертсоном в те времена люди утверждали, что он всегда считал свое мнение в отношении акций компаний единственно верным и переубедить его было практически невозможно.

Впрочем, убежденность Робертсона в своей правоте имела под собой определенные основания. Сотрудники Tiger за глаза называли босса настоящей информационной машиной. «Он мог посмотреть на длинный список цифр в финансовом отчете, который никогда раньше не видел и сказать: «Так: вот это – неправильно». И действительно так оно и оказывалось», - рассказывает на условиях анонимности один из партнеров Робертсона по Tiger. Сам Робертсон также признавал, что у него отличные способности к математике и он в доли секунды умеет перемножать и делить цифры.

Дурной характер

Однако даже привлечение в Tiger восходящей звезды Morgan Stanley Дэвида Герстенхабера (David Gerstenhaber) Робертсону не помогло. Их взаимоотношения, безусловно выгодные для обеих сторон и позволявшие Tiger зарабатывать на комплексных макроэкономических ставках, были напряженными с самого начала. Герстенбахер не отличался покладистым характером и не собирался выносить вспышки раздражительности своего босса. Робертсон, в свою очередь, преуменьшал заслуги Герстенбахера в фонде и всегда утверждал, что решения по-прежнему принимаются единолично им. Это в итоге и привело к тому, что ключевой специалист по макроэкономике покинул Tiger, основав свой собственный фонд Argonaut, уведя с собой и часть команды.

У заменившего его шотландца Дэвида Моррисона (David Morrison) из Goldman Sachs отношения с Робертсоном также не были идеальными. А окончательно партнеры разругались в 1994 году, когда их мысли по поводу макроэкономической ситуации оказались абсолютно противоположными. Сам Робертсон тогда стоял в «длинных» позициях в отношении индексов в Гонконге, Корее, Швейцарии и Великобритании, и в «коротких» - по отношению к японскому индексу, а кроме того играл на повышение доллара и падение европейской валюты. У Моррисона видение было противоположным почти по всем пунктам. Однако глава Tiger был упрям и его не слушал.

К концу первого квартала 1994 года стало очевидно, что Моррисон был прав. Робертсон потерял 12% по итогам квартала и 9,3% по итогам года. В 1995 году Tiger удалось заработать лишь 10% на глобальном рынке и 7% на американском, в то время как американский индекс вырос на 37%. Хотя фонд сумел заработать на немецких, американских и испанских облигациях, его короткие позиции по британским, ирландским, индийским и канадским госбумагам были сплошь убыточными.

Говорят, что с этого момента аналитикам стало сложно пробиться к Робертсону. Это еще больше усугубило неразбериху и нередко приводило к тому, что пока Tiger начинал реагировать на предложения и покупать или продавать бумаги, правильный момент для входа на рынок был уже упущен.

1994-1995 годы были достаточно тяжелыми для Tiger еще и из-за оттока инвесторов, в первую очередь европейских. За два года из фондов Робертсона утекло примерно $800 млн. Неудачи сильно сказались на его и без того тяжелом характере и авторитарном стиле управления. Один из бывших сотрудников рассказывает, что однажды Робертсону пришло в голову сократить количество сотрудников в фонде. И тогда, достаточно случайным образом он указал на группу людей и приказал их всех уволить. Самое смешное, что эти люди даже не работали на Tiger, будучи лишь привлеченными консультантами из Morgan Stanley. Сам Робертсон, впрочем, отрицает, что такой случай имел место в его компании. Тем не менее, напряженность ситуации выражалась в том, что на протяжении 90-х из Tiger сбежали такие ветераны фонда, как «звездный» аналитик фармацевтического рынка Арнольд Снайдер (Arnold Snider) и работавший ранее в Morgan Stanley Лу Риччарделли (Lou Ricciardelli), а также молодой Джон Гриффин (John Griffin), которого многие рассматривали как возможного преемника Робертсона.

Зато одним из самых близких к принятию решений в Tiger людей стал уже упоминавшийся выше Аарон Стерн – психиатр фрейдистского направления, один из наиболее давних друзей Робертсона. Стерн посещал совещания в фонде, встречался с работниками и пытался сглаживать постоянно возникающие конфликты. По его словам, он не входил в управляющий комитет, и не принимал решений об инвестировании, однако на этот счет есть разные мнения.

Расцвет и крах

Однако, внешне империя Tiger выглядела непоколебимой. В 1997 году под управлением компании было собрано $10,5 млрд., что сделало ее вторым крупнейшим хедж-фондом в мире. В 1998 году фонды под управлением Tiger достигли рекордной отметки в $22 млрд. Однако с этого момента фортуна окончательно отвернулась от Робертсона. Особенно сильно его в 1998 году подкосили две вещи: катастрофически неудачная игра против японской йены и лопнувший в США «пузырь» высокотехнологических компаний.

Добавили проблем и августовский дефолт в России по ГКО (по разным источникам Tiger потерял на российском рынке около $600 млн. только из-за того, что Робертсон категорически не верил в то, что российское правительство откажется платить по долгам) и банкротство U.S. Airways, в которой фонд был одним из основных инвесторов.

В 1999 году, когда индекс Standard and Poor's 500 вырос на 21%, Tiger management снова понесла убытки в размере 19%. Инвесторы были в панике. В следующие 18 месяцев фонды Tiger сократились на $16 млрд. – до $6 млрд., причем примерно $1 млрд. был востребован в течение марта 2000 года. Неудивительно, что после такой паники Робертсон принял решение окончательно закрыть все шесть фондов под управлением Tiger и вернуть капитал инвесторам. Именно тогда он произнес знаменитую фразу: «Мы находимся на рынке, который я не понимаю».

В декабре 2002 года в интервью журналу Institutional Investor, он обвинил в лопнувшем «пузыре» и в своих неудачах главу ФРС США Алана Гринспена, а также «других политиков и людей и руководства ФРС». По его словам, на рынке в тот момент не происходило ничего «особенно плохого», кроме обыкновенной коррекции, но именно действия Гринспена спровоцировали обвал.

Однако, несмотря на неудачи последних лет, Робертсон все равно оставался одним из самых успешных управляющих в истории США. В среднем его фонды давали прибыль в 25% в течение 20 лет – феноменальный результат.

Игра на свои

С тех пор Джулиан Робертсон управляет лишь собственными средствами. Он не сдержал обещания уйти с Уолл-Стрит. «Я понял, что не хочу в 70 лет превращаться в библейского старца Мафусаила, - заявил он в недавнем интервью журналу Fortune.- Мне все еще нужно, чтобы вокруг меня крутились молодые люди, шла активная жизнь. И я решил предложить нескольким самым способным «тигрятам» (Tiger Cubs) открыть новые фонды, обеспечив их стартовым капиталом». Так, по его собственным словам, начался новый, едва ли не самый захватывающий период в его инвестиционной деятельности.

Фонд «Tiger Asia», который специализируется на азиатском рынке, возглавляет Билл Хванг (Bill Hwang). В 2007 году он заработал 55% прибыли, а в среднегодовой показатель за семь лет составил 40,4%. Фонд «Tiger Global», возглавляемый Чейзом Коулманом (Chase Coleman), показывает еще более впечатляющие результаты: 91% по итогам 2007 года и среднегодовую прибыль по итогам семи лет в 43,7%. Есть сведения, что он, так же как и Джон Полсон, недавно на редкость успешно сыграл на падении американских индексов из-за кризиса sub-prime. Если брать все фонды Робертсона, то в 2007 он получил прибыль в 76,7% по инвестициям. Если же подсчитать их совокупную прибыль с 2000 года по сегодняшний день, то она составляет грандиозные 403,7%. С учетом того, что личное состояние Робертсона в 2000 году оценивалось в $1 млрд, несложно будет подсчитать, сколько он имеет сейчас.

Помимо игры на бирже Робертсон активно инвестирует в недвижимость в Новой Зеландии, где и проводит большую часть времени, регулярно летая на собственном самолете из Окленда в Нью-Йорк. В Новой Зеландии он занимается инвестированием в девелоперские проекты, в том числе, в известный гольф-центр Cape Kidnappers (занимает 27-е место в рейтинге лучших гольф-курортов в мире). Помимо недвижимости и гольф-клуба, Робертсон также владеет в Новой Зеландии виноградниками, где производит не самое плохое в стране вино. Как и всякий миллионер, он активно занимается благотворительностью. Именем Робертсона названы стипендии на четырехлетнее обучение в университетах Дюк и Северной Каролины. Также он пожертвовал $58 млн. на борьбу с бедностью в Нью-Йорке и активно вкладывается в экологические организации, которые стараются предотвратить всемирное потепление. Своих трех сыновей, по его собственным словам, он старался воспитывать не так, как это делал его отец, который старался контролировать каждый его шаг. Робертсон утверждает, что в отличие от своего отца, он давал детям достаточно простора и не старался сделать так, чтобы они непременно продолжили его дело в фонде. Тем не менее, старший из сыновей также носит семейное имя Джулиан.

Светлана Бороздина, по материалам Business Week, Fotune, Wikipedia, CNNMoney, Forbes, Al Martin Row, New York Times, The Wharton Journal, Bnet.

Опубликовано в Журнал СуперИнвестор.Ru.

Почему дураки-паникеры управляют рынком

Thu, 26 Jun 2008 04:37:20 GMT

Есть такая штука, как российские «облигации третьего эшелона». Это облигации обычно небольших и не очень известных компаний, у которых нет очень богатых хозяев и бизнес которых обычно не сверхдоходен и не слишком стабилен. Доход по таким бумагам относительно высокий — 15-16% годовых, иногда и побольше. При этом объективный риск не слишком велик — компании прибыльны, работают в своей сфере по несколько, иногда много, лет, имеют сложившийся рынок сбыта. И если не происходит какого-то неожиданного кризиса, свои долги они отдают спокойно: платят проценты, исполняют оферты (т.е. периодически выкупают некоторую часть собственных облигаций у инвесторов заранее), погашают облигации в конце срока или перекредитуются. Рынок таких облигаций стабилен — дефолтов (т.е. отказов исполнять обязательства) практически не было, за всю историю - буквально пара случаев.

Но в последнее время появилось сразу несколько компаний подряд, задержавших платежи. Полноценного и окончательного дефолта и банкротства ни по одной из них пока нет, это просто задержки и откладывания выплат на несколько дней.

А теперь представьте ситуацию. Есть нормально работающая компания, которая пару лет назад выпустила облигации и спокойно платит по ним проценты. Погашение облигаций намечено, скажем, на 2011 год, и к тому времени эти деньги у компании будут — прибыль есть, рынок растет, все хорошо. Но по условиям выпуска облигаций каждый год компания должна выставить оферту — предложение о выкупе своих бумаг у инвесторов. Дело, в целом, формальное — инвесторам наличка не нужна, им нужен доход, который компания замечательно и вовремя платит.

Но — на дворе несколько дефолтов, а сотрудник банка, вложившегося в облигации этой компании «в случае чего» получит по башке от начальства и лишится жирного бонуса по итогам года. Оно ему надо?

Он начинает рассуждать. Во-первых, говорит он себе, я — умный инвестор, и понимаю, что лучше держать деньги в высокодоходных облигациях, тем более что отчетность компании хорошая, прибыль есть, платить проценты она будет точно. Но во-вторых, уверен ли я, что такой же чувак из соседнего банка — такой же умный? Вдруг он решит, что сейчас лучше перестраховаться и продать эти облигации по оферте? А если такие дураки сидят и в других банках, а я один — умный? Тогда получится, что все они предъявят бумаги компании к выкупу, она будет вынуждена с напряжением всех сил их выкупить, после чего хорошо если не разорится. И вся ее замечательная прибыль и перспективы роста испарятся. А я - самый умный — буду сидеть с кучей мало стоящих бумажек и ждать, что к моменту следующей оферты компания вообще обанкротится.

Хуже, если заемщик вообще не сможет исполнить оферту и объявит дефолт. Ведь из-за этого инвесторы начнут «спасать» свои вложения, заставляя компании выкупать облигации направо и налево. Естественно, что количество «вынужденных» дефолтов и прочих проблем из-за этого только вырастет, зато общее настроение инвесторов, «качество рынка» рухнет на глазах. Кризис и хаос, или, как говорят буржуи, gloom and doom. А начиналось все с желания не допустить небольших потенциальных проблем с получением не очень нужных прямо сейчас денег.

«Третий эшелон» российского рынка облигаций сейчас находится именно в таком предкризисном состоянии. То ли пронесет, и у банков и ПИФов хватит ума не слишком активно предъявлять облигации к офертам, то ли нет, и тогда — спасайся кто может. Посмотрим. Зато вероятный кризис — отличное время для покупки облигаций, ведь цены упадут не только на откровенный мусор, но и на вполне качественные и стабильные бумаги. В общем, все как обычно: кто-то разорится, а кто-то получит лишние 5% годовых.

Особенно забавно сейчас читать аналитические заметки экспертов из различных банков. Одни люди говорят о «революции» и «волне дефолтов», другие — призывают не поддаваться панике и не готовить «черных списков» должников, которые скорее всего не выдержат давления. Тем самым создавая отличную почву для паники и списков.

Интересная ссылка «на сладкое», похоже, уже вошла в традицию, поэтому не буду нарушать сложившуюся практику и в этот раз. Очень занимательная заметка, ставящая под сомнение «ужасные последствия истощения нефтяных ресурсов планеты». Написана очень (иногда — слишком) простым языком, говорят, не во всех подробностях верна, но в целом почитать стоит, чтобы немного снять с ушей лапшу очередных проповедников глобального кризиса.

Опубликовано в Журнал СуперИнвестор.Ru.

Об эффективности рынков

Tue, 24 Jun 2008 12:40:09 GMT

Сначала объявление. На сайте СуперИнвестор.Ru произошел глобальный редизайн, изменилось расположения многих заметок. Поэтому все ссылки, содержащие слово /blog, сейчас не работают. Если вы переходите по ссылке и видите страницу с грустной собачкой, сотрите в адресной строке /blog и нажмите ввод. Практически наверняка это приведет вас на нужную страницу. Зато теперь доступ практически ко всем материалам и разделам сайта можно получить со стартовой страницы.

В поисках интересных инвест-блогов встретил записки Дмитрия Шишкина «Опыт инвестора», в которых он рассуждает о вопросах, связанных с инвестициями и управлении личными деньгами. Блог, насколько я понимаю, не очень популярен, а зря — на фоне безрадостной пустыни в этом секторе голос спокойного и разумного человека очень ценен.

Но это не помешает мне поспорить с одной из его заметок «Цена учитывает все» (название дано, как я понимаю, с некоторой иронией). В ней Дмитрий утверждает (с массой доказательств и ссылкой на авторитет Баффета, все как положено), что рынок далеко не всегда учитывает все факторы и «назначает» справедливую цену на акции. Мол, именно этим и пользуются те, кто зарабатывает на бирже. В общем, это не открытие. Но Дмитрий, как мне представляется, делает одну существенную ошибку: несмотря на то, что сам несколько ранее объяснял читателям разницу между инвесторами и спекулянтами, в данном случае он смешивает эти понятия.

Эффективность рынка на коротких промежутках времени подтверждается, если в ее определение внести небольшую поправку:

цена акции всегда отражает все факторы, известные рынку на данный момент.

Не вообще все факторы, и не все известные кому-либо факторы, а именно известные и рынку. С этой поправкой рынок действительно можно считать всегда эффективным.

(Отвлекусь на минутку. Это правило очень ценно не только на рынке, но и в жизни. Многие люди склонны переживать по поводу своих неправильных решений в прошлом. Мол, надо было сделать так и так, а я сделал иначе, из-за чего что-то не дополучил. Фигня. Если я действовал так, а не иначе, это значит, что при имеющейся на тот момент информации это было лучшее, наиболее эффективное, решение. И нечего по этому поводу переживать. Очень полезное правило).

Но отдельные участники рынка могут быть «более эффективными», например, обладать большим объемом достоверной информации (в том числе более сильным анализом общедоступной информации). И пользоваться этим, предвосхищая решения рынка — рано или поздно информация станет доступной всем.

Но стоит заметить, что никто не обладает вообще всей информацией, влияющей на цену акций. Всегда есть неучтенные факторы — более или менее значимые. И еще. Не факт, что инвестор, обладающий большим объемом информации, окажется умнее рынка. «Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь» (Екк.1.18). Но это — отдельная грустная история.

Дмитрий пишет:

Рынок зачастую неэффективен - цена отражает не факты, а всего лишь мнения людей о каком-либо активе. Именно неэффективность рынка позволяет грамотному инвестору зарабатывать выше индекса, потому что время все расставляет по своим местам - рано или поздно.

На «как бы неэффективности» (а на самом деле, «текущей эффективности») зарабатывают спекулянты. Они ловят момент, когда по каким-то причинам цена акции отклонилась вниз от справедливой, и покупают в надежде, что «неэффективность» (в кавычках) будет исправлена со временем.

Для инвестора важна не краткосрочная относительная «неэффективность», а долгосрочная эффективность рынка. Инвестор планирует вложения на годы, а за это время неэффективность, связанная с неполнотой информации, в среднем значительно уменьшится, и главным фактором, влияющим на цену, станет базовая, существенная информация, которая обычно бывает в открытом доступе и выводы из которой вполне очевидны.

Вывод. Рынок можно считать долгосрочно эффективным, поэтому инвестору ориентироваться в принятии инвестиционных решений стоит на базовые факторы, не зависящие от текущих настроений «биржевой толпы».

На сладкое, как обычно, замечательная ссылка. Очень интересный проект Бизнес-идеи. Он не имеет прямого отношения к нашей теме, хотя разделом Деньги и финансы я вчера зачитался. На всякий случай - это не реклама, в разделе “на сладкое” я действительно ставлю ссылки на сайты, которые мне нравятся.

Опубликовано в Журнал СуперИнвестор.Ru.

Самуэль Израиль III: шлимазл*, который не хотел им быть

Fri, 20 Jun 2008 08:40:38 GMT

Самуэля Израиля Третьего (Samuel Israel III) сложно назвать одним из самых успешных управляющих в финансовом мире. Однако его имя войдет в учебники - как по управлению хедж-фондами, так и по истории уголовного процесса. Прославился Самуэль Израиль III вовсе не успешной игрой на бирже и увеличением ценности портфелей инвесторов, а мошенничеством, совершенным им и его компаньонами по фонду Bayou Management, за которое герой нашего материала и получил 20 лет тюрьмы. Предположительно Израиль и его партнеры украли у инвесторов около $450 млн.

Но самое интересное случилось уже после того, как нашему герою был вынесен приговор. 9 июня 2008 года, Израиль, до этого находящийся на свободе под залогом, должен был появиться в Айере, в Федеральной тюрьме штата Массачусетс и начать отбывать долгий тюремный срок. Однако в тюрьме его так и не увидели.

Полиция обнаружила внедорожник GMC Envoy бывшего главы Bayou Management брошенным на высоком подвесном мосту Bear Mountain Bridge через реку Гудзон в штате Нью-Йорк на севере США. Ключи были оставлены в замке зажигания, а на грязном ветровом стекле автомобиля явственно читалась надпись: «Suicide is painless» («Самоубийство – это не больно»). По словам его сожительницы Дебби Райан, утром он выехал из дома в Армонке, штат Нью-Йорк в 9 утра, заявив ей, что направляется в тюрьму.

Полиция несколько дней прочесывала реку, однако тело бывшего главы Bayou Management так не было найдено. Подозрений добавил и тот факт, что кредитная карточка бывшего финансиста неожиданно всплыла на одном из аукционов e-Bay. Все это, в сочетании с личностью обвиняемого, дало ФБР основания заподозрить, что Самуэль Израиль III попытался совершить еще одно мошенничество – имитировав свое самоубийство.

Выкрест из приличной семьи

Самуэль Израиль III родился в 1960 году в Новом Орлеане, в достаточно ортодоксальной еврейской семье, очень гордящейся своими корнями. Интерес к финансам у этой семьи также был наследственным. Дед нашего героя, Самуэль Израиль I, был видным воротилой на Уолл-Стрит. Он в частности основал компанию ACLI International, которая занималась торговлей кофе, каучуком, креветками и удобрениями. Позже управление компанией перешло отцу Самуэля-мл., Ларри, а в 1981 году бизнес был продан компании Donaldson, Lufkin & Jenrette за $42 млн. Стоит особо отметить, что родители будущего позора Уолл-стрит, были весьма уважаемыми членами общины Нового Орлеана, а отец даже был награжден местной больницей за свои усилия в области благотворительности.

Однако юный Самуэль с раннего детства не проявлял особого уважения к религии предков, а в зрелом возрасте и вовсе стал христианином. Это вызвало резкое недовольство его родителей, которые считали, что отречением от веры отцов он опорочил семью. В итоге конфликт перерос в почти полный разрыв будущего финансиста с семьей. Именно на свои христианские убеждения Самуэль Израиль ссылался в судебных документах, выражая свое самое глубокое раскаяние по поводу совершенного им мошенничества. «Через стыд и чувство вины я в полной мере осознал, что значит – быть христианином», - писал обвиняемый судье в надежде на смягчение приговора.

Сам Израиль признает, что разрыв с семьей имел для него тяжелейшие последствия, в первую очередь психологические, и что он все время продолжал чувствовать связь с семьей, несмотря на то, что отношения были крайне напряженными. «Что бы со мной не происходило, я всюду встречал людей, которые знали моих родителей – либо лично, либо слышали о них», - объясняет бывший финансист. И что бы он не делал, в голове у него всегда сидела мысль о том, что он не может подвести семью, не может проиграть. «Наверное я даже обманывал инвесторов именно из-за того, что не мог признать перед родными своего провала», - такое объяснение бывшего главы Bayou Management содержится в судебных документах: «Я не хотел, чтобы мир признал, что я был недостаточно хорош, и не хотел, чтобы моя семья увидела меня неудачником», - пишет он.

Неудачная карьера

После окончания частной школы Hackley School и Университета Тулан (Tulane University) в Новом Орлеане, в 1982 году 22-летний Израиль III начал, как и его дед, работать на Уолл-Стрит. В 80-е и начале 90-х годов он работал на несколько известных инвестиционных компаний, включая Frederic J. Graber & Co. и Omega Partners, многомиллиардный хедж-фонд, управляемый Леоном Куперманом (Leon Cooperman), однако каких-то выдающихся успехов не добился, везде его позиции были достаточно скромными.

Более того, бывшие коллеги достаточно резко заявляют, что он сильно преувеличивал в резюме свои заслуги в Omega. Айра Харрис (Ira Harris), один из наиболее долго работающих на Уолл-Стрит банкиров и консультантов по инвестициям, говорит, что ему с первого взгляда было «совершенно очевидно, что Израиль – не тот человек, за которого себя выдает». «Если человек с самого начала врет в своем резюме, кто знает, что он способен сделать в будущем»? – задается риторическим вопросом Харрис.

Невыполненные обещания

Тем не менее, в 1995 году Самуэль Израиль III открывает свой собственный фонд – тот самый Bayou, привлекая к управлению двух партнеров – Даниэля Марино (Daniel Marino) и Джеймса Маркеза (James Marquez).

В 1996 году под управление фонда было собрано $300 млн., причем инвесторы получили обещание, что их портфель вырастет до $7,1 млрд. в ближайшие десять лет. Самуэль Израиль описывал себя инвесторам как трейдера, который активно торгует, покупая и продавая бумаги буквально в течение нескольких дней, а то и часов, что давало оборот около 200% капитала в месяц. Именно такие сведения содержатся в презентации, которая была показана потенциальным инвесторам в 2002 году. Благодаря большому обороту и высокой скорости обращения бумаг он планировал зарабатывать в фонде от 1% до 3% в месяц.

Однако это обещание не было сдержано: судебные документы говорят о том, что Bayou ни разу так и не заработал реальную прибыль. В 1998-1999 годах фонд понес особенно большие убытки, которые руководство решило скрыть. Как установило позже следствие, Израиль и Марино использовали классическую схему пирамиды: возвращали средства ранее привлеченным инвесторам за счет средств новых. Кроме того, с 1999 года они начали завышать стоимость акций Bayou и создали фиктивную аудиторскую фирму Richmond-Fairfield Associates, которая якобы проводила аудиторские проверки годовых финансовых отчетов фонда. Правда, как утверждает Самуэль Израиль, фирма была организована не им, а Маркезом и Марино, а он ничего о ней не знал и долгое время верил в том, что она обслуживает и какие-то другие фонды кроме Bayou.

Как сказано в документах следствия, фиктивная аудиторская компания просто «преуменьшала убытки, преувеличивала прибыль и записывала показатели убытков в графу «прибыль». В период с 1996 по 2002 год фонд «наторговал» своим инвесторам совокупно около $55 млн. убытков. Однако вкладчикам Израиль и Марино при этом всячески демонстрировали, что Bayou крепко стоит на ногах. Специально нанятые дизайнеры оформили для фонда роскошный трейдинговый зал в стиле хай-тек с террариумами, в которых содержались змеи, а сам Израиль арендовал за $32 тыс. в месяц роскошный особняк у знаменитого Дональда Трампа.

Наглая ложь

В середине 2004 года фонд Bayou разослал инвесторам письмо, в котором с гордостью объявлял, что размер активов под его управлением превысил $450 млн. Это также было ложью от начала и до конца. Незадолго до этого руководство фонда вообще прекратило торговлю на бирже и пыталось за счет оставшихся скромных ресурсов покрыть существующие убытки. В июле 2004 года Bayou опустошил пять банковских счетов, сняв с них совокупно около $161 млн., однако ситуацию это не спасло.

Фонду удавалось пудрить мозги инвесторам еще примерно год, пока в августе 2005 года не разразился скандал. Один из инвесторов – фонд Silver Creek Capital Management, решил забрать из Bayou свои $53 млн. По словам адвоката Мариино Эндрю Боумана (Andrew Bowman), Самуэль Израиль сказал его подзащитному выписать чек на эту сумму, хотя прекрасно знал, что таких денег в фонде уже нет. Марино не посмел ослушаться и чек выписал. После чего немедленно сочинил еще два документа - шестистраничное признание в мошенничестве и предсмертную записку, которой, правда, так и не воспользовался. Это шестистраничное признание стало одним из документов, на которых строилось обвинение суда против руководства Bayou.

Быстрый и печальный конец

Далее события развивались стремительно. Silver Creek Capital Management направил жалобу на действия Израиля и Марино в Комиссию по торговле фьючерсами на сырье США (Commodity Futures Trading Commission, CFTC), а та 29 сентября 2005 года направила свою жалобу на фонд Bayou в Суд Южного округа штата Нью-Йорк, обвинив руководство фонда в мошенничестве. Израилю и Марино ничего не оставалось, как объявить компанию банкротом и предстать перед судом. Ущерб от действий финансистов был значительным: инвесторы фонда потеряли более $450 млн.

В ходе суда судья Федерального суда Манхэттена Коллин Макмахон категорически отказалась принимать во внимание то обстоятельство, что Марино и Израиль полностью признали себя виновным в мошенничестве и всячески содействовали следствию, а также то, что они продемонстрировали глубокое раскаяние. Вынесенный ею приговор стал одним из самых суровых в истории «беловоротничковой» преступности в США. Не исключено, что на решение судьи повлияло и недавнее дело корпорации Enron, руководство которой пользовалось схожими методами для того, чтобы скрыть убытки.

В итоге два главных обвиняемых (Израиль и Марино) были приговорены к двадцати годам лишения свободы, а Израиль должен был еще и заплатить штраф в размере $300 млн. Маркез отделался 51 месяцем тюрьмы (его признали виновным лишь в мошенничестве в размере $6 млн.). Интересен «расклад», который был утвержден в приговоре: Израиль получил лишь пять лет собственно за мошенничество и обман инвесторов, еще пять лет за сговор и «основные» 20 лет – за мошенничество посредством электронной почты. То есть за то самое знаменитое письмо, которое он направил инвесторам. Больше него за мошенничество в истории финансовых рынков США получили только бывший глава WorldCom Inc. Бернард Эбберс (Bernard Ebbers) - 25 лет, и бывший исполнительный директор Enron Джеффри Скиллинг (Jeffrey Skilling), которому предстоит провести в тюрьме 24 года.

Расплата

Впрочем, на время следствия и суда бывший глава Bayou был освобожден под залог, потому что, как следовало из заявлений его адвокатов, ему из-за плохого состояния здоровья требовалась постоянная медицинская помощь. Это было правдой: сложно было узнать в больном измученном человеке того мошенника, который когда-то так обаятельно общался инвесторами. Незадолго до суда финансист перенес операцию на сердце, в ходе которой ему был установлен электрокардиостимулятор, и девять операций на спине, которые закончились установлением в позвоночник специального штифта. Также он давно и плотно сидел на обезболивающих препаратах.

Последние восемнадцать месяцев бывший глава скандального фонда тихо жил в более чем скромном домике в штате Нью-Йорк вместе со своей сожительницей и ее собакой (с женой он был в разводе). Даже с соседями, которые характеризуют его как тихого и незаметного человека, он практически не общался. Так бесславно и закончилась история одного из величайших в новой истории американских финансов афериста с Уолл-Стрит.

Светлана Бороздина по материалам Reuters, New York Magazine, New York Times, Bloomberg, Wikipedia, New York Post.

*Шлимазл - (идиш) неудачник. “Если ты начнешь заниматься изготовлением гробов, то люди перестанут умирать ныне, и присно, и во веки веков. Аминь! А если ты займешься изготовлением свечей, то солнце станет посреди ясного неба и будет стоять ныне, и присно, и во веки веков. Аминь!” (с) Авраам бен Меир ибн Эзра.

Опубликовано в Журнал СуперИнвестор.Ru.

Тейлор Лэримор: Вложения в индекс лучше покупки акций

Wed, 18 Jun 2008 12:52:08 GMT

На днях мне встретилось весьма интересное интервью одного из очень известных «инвест-авторов» в США Тейлора Лэримора. Он — последователь «школы Богла», и, собственно, один из ее главных «евангелистов». Джон Богл считается автором такого крупного явления на фондовом рынке, как индексные взаимные фонды (по-русски — индексные ПИФы), т.е. инвестиционные фонды, которые покупают акции ровно в тех пропорциях, в которых они представлены в том или ином индексе (Dow, S&P500, РТС, ММВБ, MSCI и т.д. О том, как подсчитываются российские индексы можно почитать здесь). Джон Богл в свое время основал компанию Vanguard, которая стала одним из крупнейших управляющих взаимными фондами.

С мыслями и выводами Лэримора можно не соглашаться, тем более, что как человек увлеченный, он слишком фокусируется на своих идеях. Но в любом случае, как мне представляется, интервью 84-летнего инвестора с более чем 50-летним стажем на рынке заслуживает прочтения. Особенно поучителен его ответ по поводу нынешнего финансового кризиса.

Тейлор Лэримор — один из соавторов книги «The Bogleheads Guide To Investing» (буквально перевести это название сложно, но что-то вроде «Пособие по инвестициям в стиле Джона Богла»), а также бывший глава финансового подразделения Federal Small Business Administration (американский госорган, занимающийся вопросами малого бизнеса) по южной Флориде. Кроме того, он активно участвует в работе интернет-форума, посвященного индексным инвестициям «в стиле Богла».

Корреспондент издания Index Universe встретился с Лэримором, чтобы узнать его мнение о пассивных инвестициях во времена, когда экономика замедляется, а бензин стоит $4 за галлон ($1,06 за литр, вы будете смеяться, но в США это считается страшно дорого - АЕ).

IU: Как вы думаете, в нынешние тяжелые времена есть причины для изменения тактики инвестрования?

Лэримор: Вы намного моложе меня, иначе не стали бы называть нынешние времена «тяжелыми». Мне довелось пережить около десяти периодов «медвежьего» рынка, когда индекс S&P500 падал на 20% или больше. Я был ребенком, когда индекс Dow обрушился на 89%. Ресторан моего отца закрылся из-за отсутствия клиентов, а мы были вынуждены переехать в дом моего деда во Флориде. После этого произошло еще несколько событий: Вторая Мировая война, Холодная война, Кубинский кризис, убийство президента Кеннеди, Вьетнамская война, 15%-ная инфляция, захват заложников в Иране, «Проблема 2000» и множество других кризисных ситуаций. Каждый раз финансовые «гуру» прогнозировали полный абзац. Но знаете, что случилось? Dow вырос с 235 пунктов в 1950-м году до более чем 12000 пунктов сейчас — и это без учета дивидендов. Поэтому, отвечая на ваш вопрос насчет «изменения тактики», а по сути — применения маркет-тайминга (игры на краткосрочных изменениях котировок - АЕ), я бы сказал, что лучшей стратегией остается сохранение хорошо диверсифицированного портфеля.

IU: Критики говорят, что последователи стратегии «купил и держи» просто прячут голову в песок, когда риски на рынке вырастают. Как вы оцениваете такой взгляд?

Лэримор: Никто не может предсказать, что будет происходить с фондовым рынком. Мистер Богл утверждает, что никогда не встречался с человеком, который торгует на краткосрочных колебаниях рынка с постоянным успехом. Исследования подтверждают бесполезность таких попыток. На рынках всегда присутствуют риски. Способ, позволяющий управлять рисками — это диверсификация, включающая покупку разных видов бумаг, в том числе облигации. Это не значит, что не надо делать совсем ничего. Периодически надо пересматривать инвестиции, но основываясь не на прогнозах по рынку, а на личной ситуации.

IU: Некоторые инвесторы стремятся заработать как можно больше, перегружая свои портфели акциями компаний малой капитализации. Каково ваше мнение по этому поводу?

Лэримор: Я инвестирую больше 50 лет. За такое время большинство инвесторов успевает начать и закончить свою карьеру. Я хотел бы подчеркнуть, что люди склонны покупать то, что хорошо выглядит на протяжении нескольких последних лет. В 1999 году компании большой капитализации показывали лучшую 15-летнюю доходность, и инвесторы избегали компании малой капитализации, которые наоборот показывали худшую за 15 лет доходность. Сегодня инвесторы загрузились акциями компаний с малой капитализацией, которые теперь показывают лучшую 15-летнюю доходность. (Т.е. покупка столь привлекательных в 1999 году «больших» компаний оказалась неправильной — АЕ). Поэтому, вместо того, чтобы «прыгать» туда-сюда, лучше держать и то, и другое - в фонде, покупающем акции по всему рынку.

IU: Как такие энтузиасты долговременных индексных фондов, как вы, относятся к exchange-traded funds? (биржевым фондам, я о них не раз писал - АЕ)

Лэримор: У меня смешанные чувства. ETF - относительно новое явление. Это тип индексного фонда и в некоторых случаях он может быть лучше традиционного индексного фонда. Их структура, позволяющая минимизировать расходы на управление, - это плюс. К сожалению, большинство ETFов использовалось для трейдинга и спекуляции. Я предпочитаю простые индексные фонды, но в целом понимаю инвесторов, которые вкладываются в диверсифицированные ETFы.

IU: Ранее вы инвестировали в активно управляемые фонды, не так ли? Почему вы изменили стратегию?

Лэримор: Я был даже хуже, чем вы описываете. Я не только инвестировал в активно управляемые фонды, но и сам занимался торговлей акциями. Более того, я даже писал для одного из изданий для трейдеров. Но книга «Bogle on Mutual Funds» изменила мои представления об инвестициях. Я считаю, что «покупка индекса» лучше по нескольким причинам:

низкие издержки на управление;
более высокие прибыли в долговременной перспективе;
большая диверсификация для уменьшения риска;
более эффективное налогообложение;
нет риска смены управляющего на худшего;
не меняется стиль инвестиций;
невозможность работы хуже среднего;
простота и большее спокойствие.

Вот такое интервью. Попробую найти противоположное мнение для равновесия, если есть предложения - пишите. А на сладкое - ссылка на замечательный короткий рассказ о том, какие знаки можно использовать для успешной торговли акциями.

Опубликовано на СуперИнвестор Блог.